Видео Анатолия Шария «Переговоры. Провал или победа?» посвящено закрытым переговорам между Украиной, Россией и США, которые прошли в Абу‑Даби, и тому, что на самом деле может стоять за официальными заявлениями. Автор простыми словами объясняет, почему эти встречи стали возможны именно сейчас, как изменилась позиция Зеленского под давлением Трампа и Запада, и почему разговоры о мире больше похожи на торг за территории, ресурсы и деньги, чем на искреннее стремление закончить войну. Через призму собственных источников и открытых новостей шария разбирает, кто выигрывает и кто проигрывает от текущего формата переговоров, и почему он сам верит не в настоящий мир, а только в временное перемирие.
Сначала Шарий описывает сам формат переговоров. По его словам, в Абу‑Даби украинская и российская делегации впервые за долгое время сели за стол напрямую, при посредничестве США, а не через «челночную дипломатию», когда американцы по очереди передавали позиции сторон. Он обращает внимание, что участники общаются на русском и английском, без прежнего показного отказа понимать русский язык — этот момент автор подаёт как признак того, что для публики играют одну роль, а за закрытыми дверями ведут себя иначе. Отдельная деталь — украинская делегация буквально каждый час отчитывается Зеленскому, что подчёркивает его желание держать всё под личным контролем и одновременно показывает нервозность киевской власти перед любыми уступками.
Далее шария переходит к политическому фону. Он напоминает, что Трамп открыто обвинял Зеленского в том, что тот мешает мирным переговорам, и после этого Зеленский сменил риторику: согласился на прямые контакты с Россией и обсуждение заморозки боевых действий вдоль линии фронта без обязательного ухода российских войск. Это серьёзно отличается от прежних «красных линий», где речь шла о полном выводе войск и жёстких условиях. Автор подчёркивает, что несколько раундов встреч не привели к полноценному соглашению о прекращении огня из‑за принципиальных разногласий, но сам факт таких уступок Киевом показывает глубину давления со стороны Вашингтона и личную заинтересованность Трампа в результате, который можно показать как собственную победу.
Отдельный важный блок ролика — кадровые перестановки и фигура Ермака. Шарий рассказывает, что Ермака отправили в отставку с переговорного направления, потому что он раздражал всех участников: сливал детали закрытых обсуждений и усложнял доверие между сторонами. На смену ему приходит Буданов, связанный с гуманитарными обменами и «тихими» треками, которые без лишнего пиара давали конкретный результат. По словам автора, Буданов пользуется доверием американцев и имеет рабочие контакты с российской стороной, поэтому его появление в переговорном процессе он рассматривает как позитивный фактор. При этом Офис президента видит для себя ситуацию как «беспроигрышный билет»: если договорятся — покажут успех, если нет — всегда можно обвинить Москву.
Шарий подробно останавливается и на составе делегаций: со стороны Украины — чиновники Офиса президента, военная разведка, СНБО, представители СБУ и парламентской фракции «Слуга народа», со стороны России — военные во главе с руководителем ГРУ, а не профессиональные дипломаты. Это, по мнению автора, ясно говорит о том, что главный предмет споров — территория и безопасность, а не только общие политические формулировки. Присутствие военных разведчиков с обеих сторон он считает признаком более прагматичного подхода: такие люди привыкли иметь дело с фактами и балансом сил, а не только с публичной риторикой.
Отдельное ключевое понятие в видео — «формула Анкориджа». Шарий объясняет, что в российских медиа её подают как базу для возможного соглашения: Россия настаивает на закреплении достигнутых договорённостей по итогам саммита на Аляске, что фактически означает контроль над Донецкой и Луганской областями и сохранение нынешней линии соприкосновения на юге. При этом, как напоминает автор, ещё недавно Москва требовала вывода украинских войск из четырёх областей, отказа от НАТО и целого пакета условий вроде «демилитаризации» и «денацификации». Сужение требований до Донбасса он трактует как вынужденную корректировку позиций, но подчёркивает, что внутри России это подаётся как последовательное достижение целей, без признания пересмотра первоначальных запросов.
Видео затрагивает и финансово‑экономическую сторону процесса. Шарий рассказывает о предложении использовать замороженные российские резервы на восстановление регионов, пострадавших от боевых действий, причём речь идёт как о территориях под контролем России, так и Киева. По его мнению, это фактически превращается в форму репараций: Россия платит за восстановление даже тех регионов, которые остаются под украинским управлением. Он также описывает участие американских представителей, связанных не только с политикой, но и с крупным бизнесом, и говорит о переговорах вокруг будущих российско‑американских проектов, где обсуждаются совместные заработки. Это ещё раз подчёркивает главный тезис автора: за красивыми словами о мире всегда стоят деньги, ресурсы и договорённости элит.
Большой блок посвящён энергетической войне и гуманитарной ситуации. Во время ночного перерыва в переговорах по Украине проходит мощный ракетный удар по энергетической инфраструктуре, по словам украинской стороны, «в стол переговоров». Шарий описывает последствия: удары по ТЭЦ и подстанциям, попытки «отрезать» энергосистему от атомных электростанций, массовые отключения света, тепла и воды. Он напоминает, что ещё недавно Киев сам рассчитывал на эффект от своих акций и обещал «блэкаут» в Москве, но теперь сами украинцы живут в условиях постоянной угрозы отключений, что вызывает рост протестных настроений. На этом фоне Европа и США, уставшие от многомиллиардной поддержки, сильнее давят на Киев, продвигая хотя бы частичное, «энергетическое» перемирие — прекращение ударов по критической инфраструктуре и снижении риска полной катастрофы зимой.
Итог
В финале ролика шария подводит эмоциональный итог. Он честно говорит, что не верит в настоящий, окончательный мир, но считает вероятным временное перемирие. Причина в том, что война стала огромной «кормушкой» для самых разных участников — от волонтёров, зарабатывающих миллионы, до крупных политиков и бизнес‑групп, которые выстраивают схемы поставок, контрактов, откатов и будущих проектов. Чем дольше продолжается конфликт, тем больше денег он приносит, и потому слишком многим игрокам невыгодно настоящие, жёстко закреплённые мирные соглашения. Автор допускает, что ради срыва потенциального перемирия могут идти даже на серьёзные провокации, вплоть до ударов по символическим целям. Его общий вывод прост: текущие переговоры — это попытка зафиксировать временный баланс и интересы элит, а не честный путь к стабильному миру.